Французский бокс имеет точную дату рождения (1832 год) и «законных родителей»: с одной стороны это сават и шоссон, с другой - английский бокс и фехтование.
САВАТ
По-французски это слово обозначает «старый стоптанный башмак», а в переносном смысле — данным термином называли старый французский метод боя ногами в обуви, с подключением в случае необходимости ударов руками. Удары в савате производили носком, ребром или каблуком грубого башмака по голеностопному суставу, голени, колену противника. Пах, а тем более живот считали слишком высокой ми¬шенью, хотя нередко били и туда.
Кулаки использовали реже, чем открытую руку. Ударными поверхностями открытой руки являлись ребро и основание ладони, пальцы, тыльная сторона. Цели для поражения рукой находились в основном на голове и шее: уши, виски, нос, горло, сонные артерии, затылок.
Само слово «сават» указывает на то, что эта разновидность боя получила наибольшее распространение в низах общества — среди бродяг, грузчиков, нищих, уголовников, мастеровых, извозчиков и тому подобной публики. Но вот отно¬сительно того, как среди них появился сават, и когда это произошло, точных сведений нет.
В некоторых районах Франции издавна (еще с времен кельтов) у крестьян существовало своеобразное грубое развлечение — обмен ударами по голеням друг друга ногами, обутыми в старую разношенную обувь. В конце концов это развлечение проникло в Париж, где оно довольно быстро из забавы простолюдинов стало техникой боя, как дуэльного, так и бандитского. В этой связи приведем мнение современного французского историка Мишеля Делайе. Он пишет: «сават зародился в парижских предместьях в середине XVII века».
Никаких защитных блоков либо уверток в такой «борьбе» не существовало. Проигрывал тот, кто больше не мог терпеть боль. Отсюда обычай производить удары по очереди. Понятно, что сами удары наносили не в полную силу, иначе ноги ломали бы одним движением, самым первым! Как тут не вспомнить, что у древних и примитивных племен во всех регионах Земли высоко ценилось не искусство увертывания от ударов, а стойкое их перенесение, умение терпеть боль.
Между тем, французы имеют кельтское происхождение. Так что вполне возможно, что корни «савата» следует искать именно в кельтских обычаях еще дохристианской эпохи.
По мнению писателя Теофила Готье (1811—1872), страст¬но увлекавшегося французским боксом, эволюция савата в Париже выглядела следующим образом. Сначала он был здесь всего лишь уличным развлечением жителей окраин, так сказать, «художественно-спортивным шоу», в котором могли участвовать все желающие. Затем превратился в средство «выяснения отношений», в своеобразные дуэли безоружных представителей низших слоев общества. Наиболее значитель¬ные поединки происходили на обширном пустыре, извест¬ном под названием «Пуант-де-Лиль». Туда прибывали соперники в сопровождении своих сви¬детелей и спрашивали перед тем, как сразиться: «Идем на все?» В зависимости от степени обиды, ответ бывал либо по¬ложительным, либо отрицательным. В первом случае наде¬вали специальные ботинки с острыми рантами и подкован¬ные гвоздями, разрешались коварные удары (например, в живот, в половые органы), не возбранялось ломать нос, вы¬бивать глаза, превращать лицо в кровавое месиво. Во втором варианте схватки считались допустимыми лишь удары подъе¬мом ступни по голеням и бедрам, а также удары кулаком в корпус, больше ничего. Иными словами, имела место аналогия с дуэлями на шпагах, проводившимися «до первой крови» (обычно в результате пустяковой царапины) и «до смерти».
В середине XVIII века самым знаменитым мастером дуэльного савата прослыл некий Батист, бывший танцор, который обучился этому искусству при дворе герцога Беррийского. Сам же он изобрел удар ступней по верхнему уровню, т.е. в грудь и в голову. Место изучения савата этим человеком весьма любопытно. Дело в том, что именно провинция Бери (столица город Бурж), герцогство в периоде 1360 по 1434 годы, являлась одним из тех регионов, где сохранялся древ¬ний народный обычай бить друг друга по ногам ради потехи. Другим таким регионом считается Кальвадос провинция с центром в городе Кан (это в Нормандии).
Помимо Батиста, известными мэтрами савата слыли не¬кие Карп, Миньон, Рошеро, Сабатье, Фанфан, Франсуа и Шампань. Судя по отсутствию фамилий, все они были людь¬ми низкого общественного происхождения и положения.
Наконец, на третьем этапе распространения среди пари¬жан, сават взяли на вооружение уголовники.
ШОССОН
Это слово переводится как «тапочек, мягкая туфля». По определению одного из французских толковых словарей, «шоссон — обувь без каблука, с подошвой из войлока или дра¬па, которая служит для занятий танцами, фехтованием и дру¬гими упражнениями, требующими «легкой ноги».
Известно, что в середине XVII века в Провансе, особенно в Марселе и вокруг него, были популярны своего рода сорев¬нования, участники которых стремились прикоснуться нос¬ком ступни, обутой в тапочек, к телу партнера выше пояса. Это состязание называлось «же де Марсей» — «Марсельская игра». Особенно оно пришлось по душе матросам коммерческих и военных кораблей, приписанных к марсельскому порту. Плавание парусных кораблей длилось очень долго, экипажи отчаянно скучали, поэтому были рады любому ак¬тивному развлечению временем марсельские моряки стали использовать уда¬ры ступнями в корпус и в голову во время драк на причалах и в портовых кабаках. Правда, техника этих ударов была дале¬ка от совершенства. Часто тот, кто пытался ударить ступней в голову противника, сам падал вместе с ним. Тогда родился такой прием, когда боец упирается обеими руками в палубу, а ступней бьет выше пояса противника. Позже он вошел в арсенал французского бокса.
В Париже шоссон стал популярен значительно позже савата, только в конце 20-ых годов XIX века. Связано это с со¬циальными факторами. Дело в том, что в залах (и особенно в подвалах) тогдашних «саватёров» основную клиентуру со¬ставляли рабочие и обеспеченные молодые бездельники. Однако эффективные приемы уличной драки интересовали не только их, но и добропорядочных буржуа, офицеров армии и полиции, людей свободных профессий. При этом «бла¬городная» публика не желала общаться ни с «золотой моло¬дежью», ни, тем более, с пролетариями.
Соответственно запросам правящих классов, в савате бы¬стро набрали силу два направления. Одно — это классический сават, боевое искусство простолюдинов и уголовников. Его технический арсенал не отличался изощренностью, став¬ка делалась на силу и жестокость. Тем не менее классичес¬кий сават сохранял определенную популярность вплоть до конца XIX века, особенно в сельских районах. Другое направление — сават романтический, где вместо грубой силы ценилось разнообразие техники, ее эстетическое совершенство, точность попаданий, «игра ног». Романтический сават ни¬когда не практиковали на улицах, он появился в залах и тре¬бовал поэтому специальной мягкой обуви, не повреждающей паркетный пол.
Это было такое единоборство, которое позволяло властвующей элите быть сильной, не тренируя силу специально. Как писал несколько позже в своей книге известный наставник французского бокса Луи Лебуше, «в наших уроках ловкость заменяет силу... она придает ей облик грации и изящества». Для данной категории саватёров «марсельская забава являлась просто находкой. В результате слияния романтического савата и марсельской «игры» появился шоссон. Считается, что этот термин вошел в употребление с 1829 года.
Помимо мягкой обуви, наставники шоссона ввели еще и пухлые кожаные перчатки. Их заботила сохранность не толь¬ко паркета, но еще пальцев и лиц состоятельных клиентов. Своего рода «визитной карточкой» шоссона стал удар ногой в голову, точно так же, как сегодня аналогичный удар явля¬ется символом каратэ. Особенно моден шоссон был во вре¬мена правления короля
Луи-Филиппа, в годы так называе¬мой «июльской монархии»: 1830—1848.
МИШЕЛЬ КАССО
Мишель Кассо, по прозвищу «Писсо» (Вонючка), родился в 1794 году в Куртийе, одном из восточных пригородов Парижа. Этот человек из предместья, где обитали низы общества (извозчики, поденщики, мелкие лавочники, нищие, уголовники) с детства привык к жестоким дракам. Они составляли важную часть его повседневного существования. Будучи еще совсем молодым, Кассо уже обладал репутацией опытного уличного бойца.
Его практический опыт потасовок и природная наблюдательность помогли ему составить перечень различных приемов, употреблявшихся в тогдашних уличных драках. И не только классифицировать их, но и описать ярким, образным языком в брошюре (в те времена предпочитали говорить о «памфлете»), опубликованной в 1824 году. То, что он там довел до всеобщего сведения, сам Кассо называл «сават».
Основу его системы, или, скорее метода боя, составили прямые, круговые и боковые удары ступней, обутой в грубый башмак, по голеностопному суставу, голени, колену. Руки требовалось держать преимущественно внизу, для захвата ног противника и для блокировки его ударов, направленных в пах. Впрочем, при удобном стечении обстоятельств Кассо ре¬комендовал производить удары еще и открытой рукой по голове. Главными целями вверху он считал нос, уши и горло. Например, удар основанием ладони в нос, произведенный решительной жестокой рукой, превращал лицо противника в кровавое месиво! А в особо неблагоприятных случаях Кассо считал необходимым применять палку либо кастет.
Ведь его «сават» не имел ничего общего со спортом. Это был ме¬тод защиты и нападения жителей трущоб.
Благодаря своему «памфлету», Кассо буквально в течение одной недели стал очень известным. К нему толпами пова¬лили ученики. Их оказалось столько, что в начале 1825 года ему пришлось арендовать помещение для занятий на улице Бюффо в Париже. Среди посетителей этого зала можно было найти представителей всех слоев общества, от уголовных эле¬ментов до аристократов. Среди последних встречались зна¬менитости: герцог Орлеанский (наследник французского тро¬на!); лорд Генри Сеймур, президент знаменитого Жокей-клуба; художник Гаварни. Но все же численно пре¬обладали богатые молодые бездельники (те, кого называли «золотой молодежью»).
Завидуя популярности Кассо, многие известные в то время бойцы Парижа и всей Франции неоднократно бросали ему вызов. Однако месье Мишель сражался в блестящей манере и не знал поражений. Единственное что он извлек нового из своих встреч с представителями других школ, так это полезность ударов ступней не только по нижнему, но и в среднем уровне. Чем и дополнил свой метод.
Вот как описывал Мишеля Кассо очевидец в 1830 году: «Лицо у него бледное, со следами оспы. Глаза серого цвета, с хитрецой. Тело довольно костлявое, ноги и руки длинные, ладони широкие. Своей крепостью руки напоминают дерево или камень. Жесты быстрые, движения гибкие, даже изящ¬ные... Он был одет в широкие брюки и просторную куртку из коричневого драпа, на голове носил кепи с огромной кис¬точкой, свисавшей набок»...
Кассо познал славу, но окончил свои дни в 1869 году в ужа¬сающей нищете. Как бы там ни было, именно он впервые кодифицировал сават и, таким образом, явился предтечей французского бокса. Точка отсчета находится здесь — в 1824 году.
ШАРЛЬ ЛЕКУР
Этот человек, справедливо считающийся «отцом» французского бокса, родился 12 мая 1808 года в Уассери (округ Мо), недалеко от Парижа. В возрасте 16-ти лет он поступил в обучение к Мишелю Кассо и оказался лучшим среди его уче¬ников. Через пару лет он начал помогать мэтру справляться с многочисленными посетителями зала на улице Бюффо. А в 1830 году открыл свой собственный зал на улице Предместье Монмартр (в те годы знаменитый сегодня холм Монмартр был городской окраиной, мало чем отличавшейся от деревни).
Как уже сказано, сават Кассо не был похож на спорт. Залы тогдашних наставников посещали для того, чтобы тут же (если не сегодня, так завтра) показать всем на улице, что умеешь драться. Возможностей для этого имелось предостаточно. Например, еженедельно происходили знаменитые побоища между «красавцами» бульваров и «красавцами» предместий, иначе говоря, между шпаной из центра и шпаной с окраин...
Однако Лекуру не нравилась репутация савата как метода жестокой драки, популярной в первую очередь среди низов общества и аморальной «золотой молодежи». Поэтому он сменил место преподавания, перебравшись с окраины ближе к центру — в проезд Панорамы, а еще позже — открыл зал на улице Турнон. Одновременно Шарль Лекур перестал принимать кого попало. Его клиентуру составляли теперь молодые буржуа и люди свободных профессий (адвокаты, вра¬чи, журналисты, художники). Одних привлекала возможность прослыть «крутыми», другие хотели иметь шанс в уличных столкновениях с бандитами. Итак, Лекуру удалось в кой-то мере цивилизовать сават, сменив место и среду преподавания. Но это было преобразование социальное, тем временем Лекур стремился еще и к преобразованию техническому.
Знаменитый писатель Александр Дюма-отец, сам занимавшийся некоторое время у Лекура, позже рассказал об этом в своем очерке «Девочки, лоретки и куртизанки»: «Шарль Лекур начал преподавать сават. Он день и ночь мечтал усовершенствовать свое искусство... Он слышал рассказы об английском боксе, этом савате англичан…. И ему пришла в голову мысль соединить в одно целое французскую ногу и английский кулак».
Такова романтическая версия происхождения французского бокса.
Реальность менее изящна. Лекур в самом деле был очень силен в савате и в фехтовании тростью. Что же касается кулачного боя, здесь он не блистал. В конце 1830 года он встретился на ринге в зале Монтескье с Оуэном Свифтом, одним из сильнейших английских боксеров. И потерпел полное поражение. Тогда Лекур решил выучиться английскому боксу, для чего на следующий год отправился в Лондон, в боксерскую школу некоего Смита. Вернувшись спустя год домой, он продолжил обучение непосредственно в Париже, у прожи¬вавшего там английского тренера по фамилии Адамс.
Наконец, в 1832 году синтез был завершен. Лекур начал преподавание новой дисциплины, которой дал название «французский бокс». Он провозгласил его «кодекс чести», опубликовал правила (в основном, повторяв¬шие правила Броутона 1743 года), довел до всеобщего сведе¬ния основные технические приемы. Следует отметить, что в отличие от англичан, еще долго предпочитавших драться го¬лыми кулаками, Лекур с самого начала ввел перчатки. Кроме того, он заявлял, что всякий уважающий себя мужчина из общества просто обязан уметь фехтовать тростью, или шпагой, что по сути одно и то же.
Лекур заложил тенденцию, которая позже достигла максимального развития у отца и сына Шарлемонов: он ориентировался преимущественно на светское общество. Известный писатель Теофил Готье — пылкий поклонник французского бокса и ученик Лекура — писал в газете «Пресса» от 16 августа 1847 года: «Сават, потому что его надо называть своим собственным именем, является или, по крайней мере, долго являлся бесчестной борьбой, в которой мог уп¬ражняться лишь пропитый насквозь бродяга с лицом цвета старой монеты... Господин Шарль Лекур превратил в искусство это злодейское фехтование, этот бокс воровских притонов... В этом искусстве больше нет ночных сюрпризов, можно забыть его дубинки, кастеты, карманные пистолеты».
Другой писатель той поры, Жюль Валлес (1832—1885), следующим образом упоминает Лекура в своем романе «Выпускник»: «Мой сосед не был растяпой, он познал немало славы в боксе. Он попросил знаменитого Лекура присутствовать на благотворительном вечере в пользу вдовы его товарища... Лекур пришел. В этом грубом сборище он был триумфом вежливости, элегантности и силы... С тех пор я стал посещать его зал на улице Турнон, где собиралось изыскан¬ное общество, состоявшее из молодых врачей, остроумных журналистов, адвокатов-стажеров, мускулистых рантье, при¬ходивших сюда после серьезной работы развлечься по-английски».
Среди тех, кого обучал Лекур, можно найти много громких имен той давней эпохи: барон де Ларошфуко, маркиз де Нуаиль, граф де Лион, виконт де Пюлли, писатель Эжен Сю, автор знаменитых «Парижских тайн».
Кстати, Лекур, так сказать, принимал непосредственное участие в сборе материала для написании Эженном Сю своих знаменитых «Парижских тайн».
Доподлинно известно, что вместе с Лекуром Сю переодевался в простолюдина, и они отправлялись бродить по Сите, славившимся своими притонами и всякого рода злачными местами. Остаётся только догадываться, чем иногда могли заканчиваться подобные вылазки. Кроме того, именно Лекур научил Сю разговаривать на тогдашнем сленге уголовников Арго. И это тоже впоследствии использовал Эжен Сю в своём романе-фельетоне, чтобы придать ему ещё большую натуральность.
Во французской литературе 1830—1840-х годов не было жанра более популярного, чем роман-фельетон. «Фельетоном» по-французски называется постоянная, продолжающаяся из номера в помер журнальная или газетная рубрика.
В годы Июльской монархии (1830—1848) крупнейшие парижские газеты стали для привлечения читателя печатать в качестве такого «фельетона» романы с продолжением. Не всякое произведение для этого подходило: требовался разветвленный и увлекательный авантюрный сюжет, не слишком изощренный стиль, наконец, особая композиционная техника — текст разбивается на компактные главы, каждая из которых должна обрываться «на самом интересном месте», чтобы читатель с нетерпением ждал продолжения в следующем номере.
Таким образом, можно констатировать, что для того времени роман-фельетон являлся неким подобием современного остросюжетного сериала
Роман-фельетон быстро получил широкое развитие.
В виде «фельетонов» впервые увидели свет многие произведения Бальзака, в 40-е годы одним из королей романа-фельетона сделался Александр Дюма. Но самый оглушительный, поистине сенсационный успех выпал на долю Эжена Сю, когда в 1842— 1843 годах в газете «Журналь де деба» были напечатаны его «Парижские тайны». На протяжении шестнадцати месяцев вся страна жила перипетиями романного сюжета; резко выросло число подписчиков газеты, небывалый ажиотаж охватил всех во Франции и других странах.
Успех романа был необычным не просто в коммерческом, чисто количественном отношении. Эжен Сю стал во множестве получать письма, в которых читатели не только высказывали ему свое восхищение или трогательно просили его, пока не поздно, «спасти» полюбившегося им персонажа, но и обсуждали затронутые в романе социальные и юридические проблемы. Последовали и другие, еще более симптоматичные отклики: во Франции, да и за ее пределами, под воздействием романа стали возникать филантропические общества для помощи бедствующим рабочим, в палате депутатов и других представительных органах обсуждались реформы тюремной системы в соответствии с идеями, высказанными в «Парижских тайнах».
Фридрих Энгельс, подытоживая в 1844 году произведенный романом эффект, констатировал, что «яркие краски, в которых книга рисует нищету и деморализацию, выпадающие на долю «низших сословий» в больших городах не могли не направить общественное внимание на положение неимущих вообще...».
Приключенческий роман Сю оказался подлинным общественным событием, способствовавшим распространению демократических и социалистических идей.
В своих «Парижских тайнах» Сю частенько использует описание боевых сцен и связи с этим частенько упоминает сават.
«И, подталкивая Поножовщика, которого он все еще держал за шиворот, неизвестный оттеснил его к двери и с силой вытолкал на улицу, слабо освещенную фонарем.
Разбойник споткнулся, но тут же выпрямился и яростно накинулся на незнакомца, стройная и тонкая фигура ко¬торого не предвещала проявленной им незаурядной силы.
После недолгой борьбы Поножовщик, человек атлетического сложения, весьма искушенный в кулачных боях, называемых в просторечии «саватом», нашел, как говорится, на себя управу...
Неизвестный с поразительным проворством дал ему подножку и дважды повалил на землю.
Все еще не желая признать превосходство своего про¬тивника, Поножовщик снова напал на него, рыча от ярости.
Тут защитник Певуньи внезапно изменил прием и обрушил на голову разбойника град ударов, да таких увесистых, словно они были нанесены железными рукавицами.
Этот прием, который вызвал бы восхищение и зависть самого Джека Тернера, прославленного лондонского боксера, был настолько чужд правилам «савата», что оглушенный Поножовщик в третий раз рухнул на мостовую...»
Или в другом месте: «-К несчастью, вы много раз доказывали мне и силу свою, и мужество. Благодарение Богу, Крабб из Рамсгейта научил вас боксу; парижанин Лекур показал вам, как надо пользоваться шпагой, скрытой в трости, наносить удары ногами и шутки ради обучил вас арго…»
Как уже упоминалось, Александр Дюма также занимался у Лекура, и подобно Сю, также в своих произведениях нередко прибегал к упоминанию савата: «…Правой рукой он только принял страшный удар, который наносил ему Жан, но зато в тот момент, когда кулак великана уже опустился, Робер быстро повернулся и нанес как раз в середину груди страшный удар ногой, тайной которого в то время обладал только один Лекур»,- так описывает Дюма в одном из своих многочисленных романов-«Могикане Парижа»- сцену драки между героями.
А вот, что читаем мы у известного Оноре де Бальзака в его романе «Первые шаги»:
«…Если бы не я, вас и пристукнули бы как пить дать ,-заявил
Мистигри.
-Да, натянули вы нос этому проклятому шуту, лорду Байрону! Вот и взбесился английский чудак!
-Молчи, -остановил его Шиннер, - я не хочу, чтобы знали о моей
стычке с лордом Байроном.
-А все-таки, признайтесь, - продолжал Мистигри, - хорошо, что я
владею некоторыми приемами французского бокса?...»
Итак, благодаря Лекуру аристократия и буржуазия сочли французский бокс «своим» спортом наряду с фехтованием и верховой ездой. В итоге в многочисленных залах для фехтования (стоит отметить, что с XVII века фехтование являлось обязательным предметом во всех французских университетах) появились учителя бокса-сават. Их примеру последовали гим¬настические школы, в том числе военные. Наиболее известными центрами такого рода стали: «Французская школа фехтования» (иначе говоря, фехтовальный клуб) по улице Свя¬того Марка, где преподавал Шарль Лекур, а затем его преемник Жюльен Леклер; «Военная школа физического воспитания», открытая в парижском пригороде Жуанвиль в 1852 году; лицей Шапталь (бокс введен в программу обуче¬ния с 1853 года).
Шарль Лекур ушел на пенсию из фехтовальной школы в возрасте 76 лет, довольный тем, что его дитя — французский бокс — успешно развивается. Не в последнюю очередь бла¬годаря тому, что он воспитал много последователей. Ведь мода проходит, а люди остаются... Но и в таком почтенном возра¬сте он еще давал уроки бокса частным лицам на дому, блис¬тая великолепной техникой ног и рук.
Умер Шарль Лекур десятью годами позже, 19 июня 1894 года, в Эпинале.
БОКС-САВАТ В РОССИИ
5 января 1897 года в помещении Петербургского атлетического общества собралось множество спортсменов, представителей прессы, были также члены французского консульства и даже артисты оперы и балета. Причиной тому было прибытие из Парижа профессора физического воспитания некого Эрнеста Лусталло.
Случилось так, что в ходе этой встречи состоялся импровизированный поединок-дуэль Лусталло с известным в тогдашнем Петербурге мясником с Литовского рынка, и по совместительству, борцом цирка Чинизелли- непобедимым Трусовым.
В ходе поединка Трусов отказался от его продолжения. Таким образом, первая «российская» победа Лусталло положила начало развитию в России английского и французского бокса.
Выпускник Жуанвильской военная школа физического воспитания профессор Эрнест Лусстало был для человеком во многом уникальным. Чемпион по гимнастике, английскому и французскому боксу, фехтованию, прыжкам в воду, водному поло. Лусстало- также первый, кто познакомил Россию с этой игрой. Он многое сделал для развития физического воспитания в России. Работал вместе с Лесгафтом. В настоящее время скелет Эрнеста Лусстало находится в музее анатомии университета физической культуры им. П.Ф. Лесгафта.
Первый зал французского и английского бокса был расположен в Петербурге на Стремянной, 13. Это были так называемые высшие офицерские курсы. Помимо упомянутых дисциплин там преподавались фехтование и гимнастика.
Продолжателем традиций Лусстало, а равно и французских мастеров, стал Гвидо Мейер. Первый чемпион России по французскому и английскому боксу. Первый чемпионат России по французскому боксу был проведён в Петербурге в 1899 году. Всего до октября 1917 года состоялось три таких чемпионата. Последнее же упоминание о французском боксе в отечественной литературе датируется 1932 годом. Затем сават был запрещён к широкому изучению Советской властью и долгое время оставался привилегией НКВД-КГБ.
Второе дыхание французский бокс обрёл на рубеже 80-90-х годов.
Французский бокс-сават возродился в России в 1988 году, когда в Академию физ-
культуры им. П.Ф. Лесгафта приехал для показательных выступлений чемпион мира, Ев-
ропы и Франции Ришар Силла. Увлеченные необычной техникой боксирования этого мае-
тера, спортивный врач Александр Унжаков, студент Академии Анатолий Петрушин, их
товарищи Сергей Буланов, Андрей Ипатов, Сергей Волосатов, Игорь Громов решили
изучить новый стиль единоборства.
В 1989 году В.А. Таймазовым, ныне ректором СПб ГУФК им. П.Ф. Лесгафта, а тогда заведующим кафедры бокса была основана Федерация французского бокса Советского Союза.
С тех пор французский бокс начал своё славное шествие по нашей стране, и в настоящее время российские «саватисты» по праву являются одними из сильнейших в мире.
|
